Сейчас залы, где хранятся препараты, называют не музеем, а экспозиционными комнатами
Сейчас залы, где хранятся препараты, называют не музеем, а экспозиционными комнатами

В анатомическом музее Пермского медуниверситета имени Е.А. Вагнера — около тысячи анатомических препаратов (именно так называют экспонаты этого музея), среди которых лёгкие, желудки, сердца, почки и даже мозг самого профессора Виктора Карловича Шмидта. Его в 1916 году командировали в Пермь в местное отделение Петроградского университета, где он основал кафедру анатомии. Позже на время возглавил и Пермский университет. Экскурсию по легендарному музею анатомии специально для 59.ru провел Павел Гаряев — кандидат медицинских наук, доцент кафедры нормальной, топографической и клинической анатомии, оперативной хирургии. Он работает здесь уже 34 года и с десяток препаратов изготовил сам.

Как 59.ru рассказали на кафедре, сейчас залы, где хранятся препараты, называют не музеем, а экспозиционными комнатами.

«Без анатомии нет ни хирургии, ни терапии, а есть одни суеверия и предрассудки», — по легенде, такими словами начал свою первую лекцию для студентов-медиков в октябре 1916 года первый заведующий кафедрой анатомии — профессор Виктор Карлович Шмидт. Анатомический музей был основан в том же году.

— Виктор Карлович Шмидт — ректор всего большого университета у железнодорожного вокзала (сейчас ПГНИУ. — Прим. авт.), одновременно основатель нашей кафедры. Я покажу вам его мозг со всеми извилинами, — интригует Павел Гаряев перед экскурсией. — Он был всегда в безукоризненном фраке — даже во время гражданской войны и разрухи. В 1926 году по просьбе студентов и преподавателей горсовет дал кафедре его имя.

«Prepare» c латинского языка — готовить, приготавливать. Препарат — то, что получилось в результате. А весь младший персонал в медицинских институтах, как рассказывает доцент кафедры, называли препараторами. Хотя в последние десять лет такой должности уже нет.

— Анатомий очень много, десятки: нормальная, клиническая, топографическая, патологическая, судебно-медицинская и другие. Слово анатомия как переводится на русский язык? «Anatemno» — от греческого — разрезаю, расчленяю. Эта кафедра была самой большой в вузе, — говорит Павел Гаряев.

Зал внутренних органов

Первый зал, в который мы идём, — внутренних органов. Попасть сюда на экскурсию могут пермские старшеклассники — те, кто хочет поступать в медицинский, или все желающие в рамках уроков ОБЖ, чтобы посмотреть, как на органы влияют вредные привычки человека.

— Это грудная клетка годовалого ребёнка. После консерванта-формалина ткани, конечно, не розовые, выцветшие. Показываю его, чтобы продемонстрировать соседний препарат (он серого цвета. — Прим. авт.) Цвет отличается? Таким образом мы демонстрируем лёгкое курильщика. Сколько курил, не знаю, но у него всё ещё более-менее прилично. Если взять кафедру патологическую, то там представлены лёгкие, черные как мои брюки — они принадлежали шахтёру, который до пенсии в Кизеле отработал. У него антракоз лёгкого (поражение, вызванное вдыханием частиц угольной пыли. — Прим. авт.). Любые примеси, которые мы вдыхаем в воздухе, вызывают раздражение.

Лёгкие, о которых идёт речь, — слева. Видно, что цвет очень отличается. А справа — препараты, о которых речь пойдёт ниже
Лёгкие, о которых идёт речь, — слева. Видно, что цвет очень отличается. А справа — препараты, о которых речь пойдёт ниже

Рано или поздно, по словам преподавателя, клетки не выдерживают и начинают неконтролируемо размножаться — это рак.

— Каждый четвёртый из нас умирает от рака. И будет всё больше в связи со старением населения. Здесь у нас представлен срез лёгкого — вверху с вкраплениями темнёнькими, а снизу — как варёное куриное мясо. Вроде бы здоровое, а на самом деле нет — это огромный раковый узел.

Так выглядит раковый узел
Так выглядит раковый узел

Другой интересный препарат — хрящи гортани. Есть адамово яблоко (устаревшее название выступа гортани — кадыка. — Прим. авт.), щитовидный хрящ и перстневидный хрящ — его так назвали, потому что похож он на перстень из-за отверстий с двух сторон.

— Видно, что хрящики местами голубые, как и положено, — поясняет Павел Гаряев, — но местами уже жёлтые, как кость подъязычная. Это значит, что в этих местах они начали превращаться почти что в кость, потеряли эластичность. Поэтому совет: не надо слишком сильно дергать свою старую собаку за поводок, и бабушку не надо слишком сильно обнимать — хрящи могут треснуть.

В фонде анатомического музея — натуральные анатомические препараты по всем разделам анатомии.
В фонде анатомического музея — натуральные анатомические препараты по всем разделам анатомии.

Есть в зале внутренних органов препарат нормального желудка. Но есть и желудки с аномалиями: врождёнными или приобретёнными. Например, желудок «песочные часы», суженный посередине. Или с язвенной болезнью — когда на стенке желудка образуются дефекты. Возникает это, по словам Павла Гаряева, из-за неправильного питания.

— Допустим, желудок вывернули наизнанку — должно быть много складок, а бывает вообще полированная поверхность — это уже язвенный гастрит. Вот, посмотрите, печень нормальная — гладенькая, а эта, как кожа у крокодила, пупырчатая. Так заканчивают все хронические алкоголики, если смогут дожить.

Хотя печень, как отмечает медик, — орган, который хорошо восстанавливается. Когда у доноров забирают часть печени — она вырастает. Но, если постоянно по ней «бить» алкоголем — клетки восстанавливаться не успевают.

— Они жиреют, лопаются, погибают. Если бы препарат не был в формалине, печень была желтоватая — алкогольная жировая дистрофия переходит в цирроз, а цирроз уже не вылечить.

После таких фотографий желание пить совсем пропадает
После таких фотографий желание пить совсем пропадает

На полках и стеллажах также кроются и другие анатомические сокровища. Они помогают студентам-медикам в учёбе.

— Изучаем всё на двух языках: анатомию — на латыни, а болячки и методы исследования — на греческом, — добавляет медик.

Исторический зал музея

Исторический зал музея богат на препараты
Исторический зал музея богат на препараты

Самые ранние препараты ещё в 20-е годы изготовил профессор Шмидт. Они были в единственном экземпляре и для сохранности их прикрепляли цепями к учебным столам. Частично витрины с ними сохранились в историческом отделе музея.

— Некоторые препараты погибают, некоторые появляются. Переезжали ведь не раз: и во время войны, и в 72-м году на Коммунистическую. Очень много керамических фигур разбилось, а что-то отдавали медучилищам.

Некоторые препараты Павел Гаряев изготовил сам — например, скелет кошки.

Гипсовые рельефные фигуры развешены по стенам зала, а скелет кошки внизу — препарат профессора
Гипсовые рельефные фигуры развешены по стенам зала, а скелет кошки внизу — препарат профессора

Один из уникальных — мумия женщины. По легенде она завещала своё тело кафедре и студентам университета, однако доподлинно это неизвестно.

— Точно, что была лаборанткой у Шмидта, точно, что в 1924 году умерла. Насчёт того, завещала она себя или нет — это легенда. Было это на самом деле или нет, кто знает? Раньше ведь не спрашивали, это сейчас есть права детей, права собак, права покупателей, права трупов. А тогда — забальзамировали и всё.

Не все препараты можно показывать из этических соображений. Мумия немного видна сбоку от стола
Не все препараты можно показывать из этических соображений. Мумия немного видна сбоку от стола

Кроме этого, в исторической части музея хранится препарат головного мозга профессора Шмидта — тот самый, что нам обещали показать.

— С тех пор как в 1924 году умер Ленин, его мозг изучили, все извилины измерили, сосчитали, взвесили и ничего необычного не нашли. Потом из Германии пригласили нейрогистологов, которые стали изучать головные мозги у всех самых умных профессоров, министров, генералов Советского союза. В том числе министра, в честь которого назвали улицу, где находится наш университет — Луначарского. Он был министром образования, культуры и наук. 

К чему привели исследования доцент кафедры анатомии не рассказал, но отметил, что в закрытом отделе редких и древних книг университетской библиотеки есть также описания головного мозга многих профессоров, которые там работали.

— Все они индивидуальные, — рассказывает Павел Аркадьевич, — у каждого человека извилины левого и правого полушарий немного разные. Первое — художественное, другое — математическое. У левшей всё наоборот.

Исследовать головные мозги самых умных профессоров наверняка очень занимательно
Исследовать головные мозги самых умных профессоров наверняка очень занимательно

На стеллажах бережно хранится коллекция старинных черепов, которые были найдены при раскопках на реке Сылва в селе Троица профессором Николаем Ансеровым, когда он заведовал кафедрой в 1923–1926 годах.

— Это тоже 1924 год. Черепа все с одного захоронения, датируемые XVI веком. Кладбище там размыло, а поскольку занимался профессор антропологией, он собрал сто черепов, описал их, нашёл у каждого какие-то особенности и по средним параметрам вычислил, что эти черепа не соответствуют черепам того коренного населения этих мест — знаете, чудь и другие племена. А соответствует коренным жителям мест в районе Ярославля и Москвы.

Черепа обнаружили в селе Троица
Черепа обнаружили в селе Троица

Препараты, которые нельзя показать, — младенцы с различными аномалиями и патологиями. История их появления в музее такова: в здании напротив, там, где сейчас располагается один из корпусов Пермской краевой клинической больницы, находилось родильное отделение, на базе которого и существовала кафедра акушерства медуниверситета.

— Примерно в то время, когда были декабристы, это было первое больничное здание, — уточняет преподаватель, — туда приехал царь Александр I, в честь него и назвали Александровской больницей.

В то время там был создан свой музей — своеобразная кунсткамера. Младенцев, которые появлялись на свет с различными уродствами — одной головой на двоих, хвостом вместо ног, волчьей пастью, без головы и без мозга, с кишками наружу и так далее, спиртовали и помещали в сосуды. Часть коллекции впоследствии перешла в музей анатомии.

— Это нежизнеспособные младенцы с тяжёлой патологией. Последние лет двадцать — ультразвук на каждом углу. Поэтому уже в начале беременности эти тяжёлые пороки развития можно выявить, и по медицинским показаниям назначить аборт. Есть пороки и более-менее легко оперируемые сейчас — например, порок сердца. К различным патологиям могут приводить употребление алкоголя или перенесённые заболевания, например коревая краснуха.

Отдельный уголок исторического зала воссоздаёт атмосферу рабочего кабинета основателя кафедры. Здесь поставили его мебель: дубовый стол, шкаф, чернильницу и знаменитый стул ручной работы. Всего таких в России три экземпляра. Говорят, на нём никогда не устаешь сидеть и вдохновляешься на работу.

Знаменитое кресло профессора и его дубовый стол
Знаменитое кресло профессора и его дубовый стол

— Кресло 1870 года — времён Колчака, из дуба. Можете ещё такое найти в Эрмитаже, подаренное Александром I, а также в музее Соликамска и Березников, — рассказывает Павел Гаряев. — Здесь также собраны документы и фотографии, рассказывающие об истории кафедры.

В музее бережно хранят историю
В музее бережно хранят историю
Учебную литературу
Учебную литературу
Легендарный стул, ставший реликвией
Легендарный стул, ставший реликвией

Свои препараты студенты сейчас практически не делают, а работают со старыми. Связано это с законодательством. Завещать своё тело науке в России — очень сложно.

— В Англии — пожалуйста, на кафедру анатомии там по завещанию 600 трупов в год идёт. В России — нет, — рассказывает преподаватель. — В это время в обучении студентов музей приобретает большое значение. Раньше учебные операции были обычным делом. Ещё лет 15 назад на всех трёх этажах в каждой комнате лежали тела, которые студенты препарировали. К корпусу подойдёшь, и глаза слезятся от формалина. Сейчас нельзя. Берём что-то от животных — сердце барана или печень свиньи. У свиньи внутренние органы чуть не один в один с человеком.

Помогают в обучении и компьютеры.

— Там можно покрутить, повертеть. Картинки и компьютер — хорошо, но и потрогать руками надо. Это как управлять автомобилем: или тебя посадили за симулятор, или ты сам поездил — разница большая для науки.